Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор,
То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б в моей лишь было власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть
уважение к летам…
А нынче! — что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть
чувства мелкого рабом?
Анна теперь с трудом могла вспомнить то
чувство почти набожного
уважения, которое она в первое время имела к этим лицам.
— Отчего же? Я не вижу этого. Позволь мне думать, что, помимо наших родственных отношений, ты имеешь ко мне, хотя отчасти, те дружеские
чувства, которые я всегда имел к тебе… И истинное
уважение, — сказал Степан Аркадьич, пожимая его руку. — Если б даже худшие предположения твои были справедливы, я не беру и никогда не возьму на себя судить ту или другую сторону и не вижу причины, почему наши отношения должны измениться. Но теперь, сделай это, приезжай к жене.
Развод, подробности которого он уже знал, теперь казался ему невозможным, потому что
чувство собственного достоинства и
уважение к религии не позволяли ему принять на себя обвинение в фиктивном прелюбодеянии и еще менее допустить, чтобы жена, прощенная и любимая им, была уличена и опозорена.
Тогдашние тузы в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни — эфто,другие — эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без
чувства собственного достоинства, без
уважения к самому себе, — а в аристократе эти
чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному… bien public…
Но Аркадий уже не слушал его и убежал с террасы. Николай Петрович посмотрел ему вслед и в смущенье опустился на стул. Сердце его забилось… Представилась ли ему в это мгновение неизбежная странность будущих отношений между им и сыном, сознавал ли он, что едва ли не большее бы
уважение оказал ему Аркадий, если б он вовсе не касался этого дела, упрекал ли он самого себя в слабости — сказать трудно; все эти
чувства были в нем, но в виде ощущений — и то неясных; а с лица не сходила краска, и сердце билось.
— «У нас, русских, нет патриотизма, нет
чувства солидарности со своей нацией,
уважения к ней, к ее заслугам пред человечеством», — это сказано Катковым.
Самгин курил, слушал и, как всегда, взвешивал свое отношение к женщине, которая возбуждала в нем противоречивые
чувства недоверия и
уважения к ней, неясные ему подозрения и смутные надежды открыть, понять что-то, какую-то неведомую мудрость. Думая о мудрости, он скептически усмехался, но все-таки думал. И все более остро чувствовал зависть к самоуверенности Марины.
После этой сцены Клим почувствовал нечто близкое
уважению к девушке, к ее уму, неожиданно открытому им.
Чувство это усиливали толчки недоверия Лидии, небрежности, с которой она слушала его. Иногда он опасливо думал, что Лидия может на чем-то поймать, как-то разоблачить его. Он давно уже замечал, что сверстники опаснее взрослых, они хитрее, недоверчивей, тогда как самомнение взрослых необъяснимо связано с простодушием.
Но он пережил минуту острейшего напряженного ожидания убийства, а теперь в нем вдруг вспыхнуло
чувство, похожее на благодарность, на
уважение к людям, которые могли убить, но не убили; это
чувство смущало своею новизной, и, боясь какой-то ошибки, Самгин хотел понизить его.
Это бодрое, трезвое и умное
чувство: в таком взаимном сближении — ни он, ни она ничего не теряют и оба выигрывают, изучая, дополняя друг друга, любя тонкою, умною, полною взаимного
уважения и доверия привязанностию.
Кого удерживает понятие о том, что ревность —
чувство, достойное
уважения и пощады, что «ах, если я сделаю это, я огорчу» — кого это заставляет попусту страдать в борьбе?
Не знаю, насколько она была довольна плодом своего воспитания, образовавши, с помощью французского инженера, Вольтерова родственника, помещиков esprits forts, [вольнодумцев (фр.).] но
уважение к себе вселить она умела, и племянники, не очень расположенные к
чувствам покорности и
уважения, почитали старушку и часто слушались ее до конца ее жизни.
При первом свидании с бабушкой, когда я увидал ее худое, морщинистое лицо и потухшие глаза,
чувство подобострастного
уважения и страха, которые я к ней испытывал, заменились состраданием; а когда она, припав лицом к голове Любочки, зарыдала так, как будто перед ее глазами был труп ее любимой дочери, даже
чувством любви заменилось во мне сострадание.
Я с тем же искренним
чувством любви и
уважения целую его большую белую руку, но уже позволяю себе думать о нем, обсуживать его поступки, и мне невольно приходят о нем такие мысли, присутствие которых пугает меня.
Да, это было настоящее
чувство ненависти, не той ненависти, про которую только пишут в романах и в которую я не верю, ненависти, которая будто находит наслаждение в делании зла человеку, но той ненависти, которая внушает вам непреодолимое отвращение к человеку, заслуживающему, однако, ваше
уважение, делает для вас противными его волоса, шею, походку, звук голоса, все его члены, все его движения и вместе с тем какой-то непонятной силой притягивает вас к нему и с беспокойным вниманием заставляет следить за малейшими его поступками.
Детское
чувство безусловного
уважения ко всем старшим, и в особенности к папа, было так сильно во мне, что ум мой бессознательно отказывался выводить какие бы то ни было заключения из того, что я видел. Я чувствовал, что папа должен жить в сфере совершенно особенной, прекрасной, недоступной и непостижимой для меня, и что стараться проникать тайны его жизни было бы с моей стороны чем-то вроде святотатства.
Чернышевский восстает против всякого социального насилия над человеческими
чувствами, он движется любовью к свободе,
уважением к свободе и искренности
чувства.
Половодов охотно отвечал на все вопросы милого дядюшки, но этот родственный обыск снова немного покоробил его, и он опять подозрительно посмотрел на дядюшку; но прежнего смешного дядюшки для Половодова уже не существовало, а был другой, совершенно новый человек, который возбуждал в Половодове
чувство удивления и
уважения.
Один лишь генерал Епанчин, только сейчас пред этим разобиженный таким бесцеремонным и смешным возвратом ему подарка, конечно, еще более мог теперь обидеться всеми этими необыкновенными эксцентричностями или, например, появлением Рогожина; да и человек, как он, и без того уже слишком снизошел, решившись сесть рядом с Птицыным и Фердыщенком; но что могла сделать сила страсти, то могло быть, наконец, побеждено
чувством обязанности, ощущением долга, чина и значения и вообще
уважением к себе, так что Рогожин с компанией, во всяком случае в присутствии его превосходительства, был невозможен.
— Мне кажется, вы ко мне несправедливы, — сказал он, — ведь я ничего не нахожу дурного в том, что он так думал, потому что все склонны так думать; к тому же, может быть, он и не думал совсем, а только этого хотел… ему хотелось в последний раз с людьми встретиться, их
уважение и любовь заслужить; это ведь очень хорошие
чувства, только как-то всё тут не так вышло; тут болезнь и еще что-то! Притом же у одних всё всегда хорошо выходит, а у других ни на что не похоже…
Это несомненно! Мы подросли в
уважении к идее университетской науки, приобрели склонность к чтению, уходили внутренним
чувством и воображением в разные сферы и чужой и своей жизни, исторической и современной. В нас поощряли интерес к искусству, хотя бы и в форме дилетантских склонностей, к рисованию, к музыке. Мы рано полюбили и театр.
Скрыть выстрела не удалось — это правда; но вся главная история, в главной сущности своей, осталась почти неизвестною; следствие определило только, что некто В., влюбленный человек, притом семейный и почти пятидесятилетний, в исступлении страсти и объясняя свою страсть особе, достойной высшего
уважения, но совсем не разделявшей его
чувств, сделал, в припадке безумия, в себя выстрел.
— Белинский пишет, что любовь тогда
чувство почтенное, когда предмет этой любви достоин
уважения.
Ответ на это более ясный читатель найдет впоследствии, а теперь достаточно сказать, что Сусанна Николаевна продолжала любить мужа, но то была любовь пассивная, основанная на
уважении к уму и благородству Егора Егорыча, любовь, поддерживаемая доселе полным согласием во всевозможных взглядах;
чувство же к Углакову выражало порыв молодого сердца, стремление к жизненной поэзии, искание таинственного счастия, словом,
чувство чисто активное и более реальное.
Шумский подошел к нему принять благословение. С невольным
уважением он низко поклонился архимандриту. В лице и осанке последнего было столько важной строгости и достоинства, что невозможно было смотреть на него без
чувства какого-то благоговения.
Когда же, со всем
уважением к его летам и заслугам, пригласили его объясниться удовлетворительнее, то он хотя и не мог представить никаких документов, кроме того, что «ощущал всеми своими
чувствами», но тем не менее твердо остался при своем заявлении, так что его уже более не допрашивали.
Задаром-с, совсем задаром, можно сказать, из
уважения к вам, что как вы мои начальники были, ласкали меня — ну, и у нас тоже не бесчувственность, а
чувство в сердце обитает-с.
Разве умерло мое
уважение к Егору, моя любовь к нему, товарищу, память о работе мысли его, разве умерла эта работа, исчезли
чувства, которые он вызвал в моем сердце, разбито представление мое о нем как о мужественном, честном человеке?
Отцы и матери смотрели на детей со смутным
чувством, где недоверие к молодости, привычное сознание своего превосходства над детьми странно сливалось с другим
чувством, близким
уважению к ним, и печальная, безотвязная дума, как теперь жить, притуплялась о любопытство, возбужденное юностью, которая смело и бесстрашно говорит о возможности другой, хорошей жизни.
Младший делопроизводитель получает в семь раз меньше, чем директор, — следовательно, должен питать к нему «удивление с высокими степенями
уважения»; наоборот,
чувство директора к младшему делопроизводителю должно быть «родственно презрению», Помощник делопроизводителя, получающий в сорок шесть раз меньше министра, «должен питать к нему
чувство, близкое к грандиозности, должен чувствовать величие его».
Однако знакомство наше не прекратилось. Карас относился ко мне с восторженным
уважением и любовью. Время от времени заходил ко мне, большею частью пьяный, и изливал свои
чувства. В глубине его души было что-то благородное и широкое, тянувшее его на простор из тесной жизни. Я впоследствии изобразил его в повести «Конец Андрея Ивановича» («Два конца») под именем Андрея Ивановича Колосова.
Малюта слушал сына, и два
чувства спорили в нем между собою. Ему хотелось закричать на Максима, затопать на него ногами и привести его угрозами к повиновению, но невольное
уважение сковывало его злобу. Он понимал чутьем, что угроза теперь не подействует, и в низкой душе своей начал искать других средств, чтоб удержать сына.
Чувство это было невольное
уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене.
Из
уважения к искусству и к нравственному
чувству читателя он набросил на них тень и показал их, по возможности, в отдалении.
Не знаю, как другие охотники, но я всегда встречал с восхищением прилет нырков и, в благодарность за раннее появление и радостное
чувство, тогда испытанное мною, постоянно сохранял к ним некоторое
уважение и стрелял их, когда попадались…
Сам он тоже держал себя в стороне от всех, но эта наклонность к уединению, эти старания избегать шумных компаний, объяснялись добродушно знавшими его людьми созерцательностью его характера, его набожностью, действительно сильно развитою, и нисколько не оскорбляли товарищей, по-прежнему относившихся к нему со смешанным
чувством любви и
уважения.
— Нисколько… Я говорю совершенно серьезно… Любовь есть все, что есть в мире великого, благородного, прекрасного, самого сладкого, самого сильного, словом, самого лучшего, если она искренняя, полная, то есть заключает в себе все
чувства, из которых состоит и без которых не может существовать: доверие,
уважение, безграничная преданность, доходящая до жертв и до самопожертвования.
Если можно внушать и внушается
уважение к воображаемым святыням: причастиям, мощам, книгам, то во сколько раз нужнее внушать детям и мало думающим людям
уважение не к чему-либо воображаемому, но к самому действительному и всем понятному и радостному
чувству любви людей к людям.
Никто, как дети, не осуществляют в жизни истинное равенство. И как преступны взрослые, нарушая в них это святое
чувство, научая их тому, что есть короли, богачи, знаменитости, к которым должно относиться с
уважением, и есть слуги, рабочие, нищие, к которым должно относиться только с снисхождением! «И кто соблазнит единого из малых сих…»
Последние слова он проговорил так одушевленно, с таким
чувством, с таким видом самого искреннего
уважения к Наташе, что победил нас всех.
Если все семена, брошенные мною на вашу почву, не пропали бесследно, то я с полным моим
уважением буду считать вас женщиной дела, а как женщина дела, вы не имеете даже права выставлять на первый план ваши личные, эгоистические желания и
чувства и охотно покоритесь необходимости.
Как женщина и притом женщина чуткая, она не могла не замечать в нем то полное глубокого, почти благоговейного
уважения чувство, которое питал он к ней.
Вотчим никогда не говорил со мною о матери, даже, кажется, имени ее не произнес никогда; это очень нравилось мне, возбуждая
чувство, близкое
уважению к нему.
Герасим Сергеевич, оказывается, не пожелал даже выслушать его, не поинтересовался силою
чувства к увлекшей его девушке, считая это
чувство за одну из тех заурядных «любовных интриг» с танцоркой, с канатной плясуньей, в подробности которых взрослые сыновья, из
уважения к родителям, не смеют посвящать их; родители смотрят на такие «интрижки», если знают о них стороной, как на «дань молодости», сквозь пальцы и не поднимают о них вопроса, как о несерьезных и скоропроходящих увлечениях.
— Да; ты отгадала: я не разделяю к нему твоих нынешних
чувств, я его… считаю достойным… полного
уважения.
— Нет, вы это говорили! Вы хотите показать, что я даже не стою вашего внимания, что вы предоставляете мне полную свободу
чувств и поступков, а между тем требуете меня чуть не через полицию, когда люди оказывают мне малейшее
уважение и ласку. Вы фразер, и больше ничего как фразер.
Капитан принимает эти похвалы с
чувством собственного достоинства, без того выражения чрезмерной радости, которая столь нравится начальникам и потому довольно обыкновенна среди подчиненных, и адмирал, как будто удивленный этой малой отзывчивостью к его комплиментам, к тому же весьма редким и не особенно расточительным, взглядывает на капитана пристальным взглядом умных своих глаз и, словно бы угадывая в нем рыцаря долга и независимого человека, чувствует к нему
уважение.
Но, движимый
чувством дружбы и
уважения, я не могу не пожелать, чтобы наш дорогой товарищ, Станислав Ксаверьевич Свежевский, и на новом своем поприще в Петербурге оставался таким же деятельным работником и таким же любимым товарищем, как и здесь…
И, надо отдать справедливость балаклавцам, они не без волнения и, во всяком случае, с
чувством настоящего мужественного
уважения глядели на приготовления к спуску, которые совершались перед их глазами.